Недавно «Марафон добра» отметил свой восьмой день рождения. Мы уже слышали историю создания фонда из уст президента Алексея Крылова. А сегодня предлагаем увидеть тот же путь глазами человека, который шёл рядом: не просто поддерживал, а был партнёром и вдохновителем.
В тёплом и искреннем интервью с Олесей Крыловой, «первой леди» фонда и душой команды, мы не гонимся за сухими фактами. Сегодня нам важнее чувства, мурашки от воспоминаний и та самая решимость, ставшая началом большого доброго проекта.
Как из личного неравнодушия родилось дело жизни, почему холодная голова и горячее сердце должны работать в тандеме и откуда берутся силы снова и снова говорить «мы поможем», — читайте в новой статье.
Ранее мы уже публиковали рассказ Алексея о старте «Марафона добра», а теперь хочется услышать твою версию.
С одной стороны, если обернуться назад, кажется, что благотворительность была далека от нас. Но словно сама судьба вела по этой дороге маленькими шагами. Правда, чтобы дорасти и «дозреть», потребовалось почти шесть лет.
С другой стороны, работая в других сферах, мы набирались опыта. Осваивали маркетинговые приёмы, документооборот, разбирались с тем, как устроены интернет-площадки, изучали продвижение в соцсетях — и действительно преуспели в этом. А самое важное: мы прокачивали умение общаться с людьми. Учились слышать их запросы и помогать, несмотря на то, что это были коммерческие, а не социальные проекты.
Часто те, для кого благотворительность становится профессией, так или иначе «вырастают» из добровольцев. А ты была волонтёром?
Да, мы уже помогали детям в тот период, когда решили открыть фонд. Наверное, все уже слышали эту историю от Алексея, но расскажу ещё раз — как непосредственный участник событий.
Однажды мы совместно с другими волонтёрами пытались договориться о размещении информации про мальчика из Хабаровска на местном телевидении. Мне назначили время созвона, чтобы обсудить детали. Я всю ночь не спала из-за разницы во времени и с волнением ждала разговора. А в ответ получила жёсткое и, как тогда показалось, грубое «нет»: с волонтёрами не работаем — только с законными представителями и фондами.
Это сейчас, имея опыт и зная, что такое репутационные риски, я понимаю: отказ был обоснованным. А тогда было очень обидно. Зато появилась решимость и даже азарт. Той же ночью мы подумали: нужно создать фонд и начать работать официально.
Получается, решение, к которому вы внутренне готовились несколько лет, было принято в одну ночь. Какие чувства у тебя были, когда вы только вступали на этот незнакомый путь?
Мы с Алексеем часто сравниваем то, что было раньше, и как стало сейчас. Я до сих пор помню, как сложно было собрать наш первый миллион. На это ушло полгода, а сейчас за месяц мы собираем в 10–15 раз больше! Когда мы наконец закрыли этот сбор, испытали невероятное облегчение. У меня и спустя восемь лет мурашки от воспоминаний — настолько яркие были эмоции.
Наверное, первый сбор как первая любовь — навсегда в сердце. А есть ли ещё такие истории, которые стали для тебя особенными?
Таких на самом деле много. Одна из них — Анисия Кудрявцева. Первая малышка с пороком сердца. Это был сбор-эксперимент: мы ещё не знали, как он пойдёт и как донести важность для благотворителей. Но всё получилось! И теперь кардио-детки — наши постоянные подопечные.
Особой болью, конечно, отзываются истории ребят, которых мы не успели спасти.
Дети, которые уходят, навсегда остаются в памяти. Потому что был шанс, но, к сожалению, его не получилось использовать.