Недавно «Марафон добра» отметил свой восьмой день рождения. Мы уже слышали историю создания фонда из уст президента Алексея Крылова. А сегодня предлагаем увидеть тот же путь глазами человека, который шёл рядом: не просто поддерживал, а был партнёром и вдохновителем.
В тёплом и искреннем интервью с Олесей Крыловой, «первой леди» фонда и душой команды, мы не гонимся за сухими фактами. Сегодня нам важнее чувства, мурашки от воспоминаний и та самая решимость, ставшая началом большого доброго проекта.
Как из личного неравнодушия родилось дело жизни, почему холодная голова и горячее сердце должны работать в тандеме и откуда берутся силы снова и снова говорить «мы поможем», — читайте в новой статье.
Ранее мы уже публиковали рассказ Алексея о старте «Марафона добра», а теперь хочется услышать твою версию.
С одной стороны, если обернуться назад, кажется, что благотворительность была далека от нас. Но словно сама судьба вела по этой дороге маленькими шагами. Правда, чтобы дорасти и «дозреть», потребовалось почти шесть лет.
С другой стороны, работая в других сферах, мы набирались опыта. Осваивали маркетинговые приёмы, документооборот, разбирались с тем, как устроены интернет-площадки, изучали продвижение в соцсетях — и действительно преуспели в этом. А самое важное: мы прокачивали умение общаться с людьми. Учились слышать их запросы и помогать, несмотря на то, что это были коммерческие, а не социальные проекты.
Часто те, для кого благотворительность становится профессией, так или иначе «вырастают» из добровольцев. А ты была волонтёром?
Да, мы уже помогали детям в тот период, когда решили открыть фонд. Наверное, все уже слышали эту историю от Алексея, но расскажу ещё раз — как непосредственный участник событий.
Однажды мы совместно с другими волонтёрами пытались договориться о размещении информации про мальчика из Хабаровска на местном телевидении. Мне назначили время созвона, чтобы обсудить детали. Я всю ночь не спала из-за разницы во времени и с волнением ждала разговора. А в ответ получила жёсткое и, как тогда показалось, грубое «нет»: с волонтёрами не работаем — только с законными представителями и фондами.
Это сейчас, имея опыт и зная, что такое репутационные риски, я понимаю: отказ был обоснованным. А тогда было очень обидно. Зато появилась решимость и даже азарт. Той же ночью мы подумали: нужно создать фонд и начать работать официально.
Получается, решение, к которому вы внутренне готовились несколько лет, было принято в одну ночь. Какие чувства у тебя были, когда вы только вступали на этот незнакомый путь?
Мы с Алексеем часто сравниваем то, что было раньше, и как стало сейчас. Я до сих пор помню, как сложно было собрать наш первый миллион. На это ушло полгода, а сейчас за месяц мы собираем в 10–15 раз больше! Когда мы наконец закрыли этот сбор, испытали невероятное облегчение. У меня и спустя восемь лет мурашки от воспоминаний — настолько яркие были эмоции.
Наверное, первый сбор как первая любовь — навсегда в сердце. А есть ли ещё такие истории, которые стали для тебя особенными?
Таких на самом деле много. Одна из них — Анисия Кудрявцева. Первая малышка с пороком сердца. Это был сбор-эксперимент: мы ещё не знали, как он пойдёт и как донести важность для благотворителей. Но всё получилось! И теперь кардио-детки — наши постоянные подопечные.
Особой болью, конечно, отзываются истории ребят, которых мы не успели спасти.
Дети, которые уходят, навсегда остаются в памяти. Потому что был шанс, но, к сожалению, его не получилось использовать.
Работа с семьями, где серьёзно больны дети, — эмоционально непростая задача. Что помогает тебе не выгорать, когда каждый день приходится разделять переживания и страхи родителей?
Первое время мне было крайне тяжело, на адаптацию понадобилось около полугода. Сначала у нас не было команды: всё приходилось делать самим. Я проверяла документы, составляла договоры, общалась с мамами подопечных, выбирала фотографии для постов, отвечала на сообщения и комментарии в соцсетях.
И на каждом этапе был психологический барьер: мне было трудно абсолютно всё, особенно рассматривать заявки и «проваливаться» в истории детей. Каждый раз, когда приходилось отказывать, внутри всё сжималось. Это сейчас при одобрении заявки мы опираемся на устойчивые и выверенные алгоритмы, а тогда я училась усилием воли отключать эмоции и призывать на помощь разум.
Возможно, звучит неожиданно и резко, но иногда в благотворительности лучший друг не горячее сердце, а холодная голова. Иначе можно сгореть как спичка. Но наша задача — не плакать о детях, а помогать им. Нет, это не значит, что мы не переживаем. Конечно, переживаем о каждом и всегда ждём хороших новостей.
Здравое мышление и безграничная эмпатия — это отличный дуэт, но поодиночке они здесь не справятся.
Работа в фонде требует душевного ресурса и психологической стабильности. Что помогает заряжать твою внутреннюю батарею?
Благотворительность стала для меня пространством внутреннего роста. Общение с подопечными и сопричастность к их пути действительно дают очень много. Когда наблюдаю, как они шаг за шагом идут к цели, как им трудно, но они не сдаются и побеждают, то собственные неудачи кажутся уже не такими значительными.
Мы становимся лучше и добрее рядом с этими удивительными маленькими людьми. Получается своеобразный круговорот энергии: то, что в одни моменты истощает, в другие — даёт силы двигаться вперёд.
Кроме того, меня вдохновляет наша дружная креативная команда, новые знакомства, которые часто интересным сотрудничеством, и поддержка близких.
Как родные и друзья восприняли вашу с Алексеем идею создать благотворительный фонд? Верили в успех или отнеслись скептически?
Была одна забавная история. Когда мы наконец завершили юридические процедуры и официально открыли фонд, я на душевном подъёме позвонила сестре, чтобы поделиться радостной новостью. И услышала в трубке, как она, усмехаясь, говорит своему мужу: «Представляешь, эти неугомонные снова какую-то ерунду придумали!»
Но сейчас и сестра, и другие близкие люди очень поддерживают и гордятся нами.
Раз наша беседа перешла в личную плоскость, расскажи, легко ли тебе работать с мужем? Удаётся ли разделять личное и профессиональное?
Это не первый наш совместный проект, за годы мы хорошо сработались. Никаких особенных секретов нет: мы понимаем, что у каждого есть своё видение, не перетягиваем одеяло на себя, а ищем компромиссы и ценим вклад друг друга. Ведь в союзе мы можем достичь гораздо более впечатляющих результатов, чем по отдельности.
Олеся, спасибо за душевный и честный разговор. Напоследок, что ты пожелаешь фонду в день его рождения?
Когда мы стартовали 8 лет назад, то даже не представляли, что достигнем нынешних масштабов. Но сейчас я вижу: мы можем ещё больше! Какие бы невероятные цели перед нами ни стояли, команда фонда реализует их лучше, чем можно было представить.
Поэтому я желаю нам мечтать смело и летать высоко. Но не забывать, для чего мы здесь: наш рост и успех измеряются количеством детских жизней, которые мы изменили к лучшему. И больше ничем.
А ещё хочу сказать огромное спасибо благотворителям. Марафон добра — это и есть вы. А фонд — лишь ниточка, которая связывает добрые, щедрые, чуткие сердца с теми, кто ждёт помощи.
